Первый веб-сайт в Мире на основе MMMD-технологии!

6+
      Анна Ахматова


      Четки


      Прости ж навек! но знай,
      что двух виновных,
      Не одного, найдутся имена
      В стихах моих,
      в преданиях любовных.
      Баратынский



      1. Смятение

      1

      Было душно от жгучего света,
      А взгляды его - как лучи.
      Я только вздрогнула: этот
      Может меня приручить.
      Наклонился - он что-то скажет...
      От лица отхлынула кровь.
      Пусть камнем надгробным ляжет
      На жизни моей любовь.


      2

      Не любишь, не хочешь смотреть?
      О, как ты красив, проклятый!
      И я не могу взлететь,
      А с детства была крылатой.
      Мне очи застил туман,
      Сливаются вещи и лица,
      И только красный тюльпан,
      Тюльпан у тебя в петлице.


      3

      Как велит простая учтивость,
      Подошел ко мне, улыбнулся,
      Полуласково, полулениво
      Поцелуем руки коснулся -
      И загадочных, древних ликов
      На меня поглядели очи...
      Десять лет замираний и криков,
      Все мои бессонные ночи
      Я вложила в тихое слово
      И сказала его - напрасно.
      Отошел ты, и стало снова
      На душе и пусто и ясно.

      1913


      2. Прогулка

      Перо задело о верх экипажа.
      Я поглядела в глаза его.
      Томилось сердце, не зная даже
      Причины горя своего.

      Безветрен вечер и грустью скован
      Под сводом облачных небес,
      И словно тушью нарисован
      В альбоме старом Булонский лес.

      Бензина запах и сирени,
      Насторожившийся покой...
      Он снова тронул мои колени
      Почти не дрогнувшей рукой.

      1913


      3. * * *

      Я не любви твоей прошу.
      Она теперь в надежном месте...
      Поверь, что я твоей невесте
      Ревнивых писем не пишу.
      Но мудрые прими советы:
      Дай ей читать мои стихи,
      Дай ей хранить мои портреты -
      Ведь так любезны женихи!
      А этим дурочкам нужней
      Сознанье полное победы,
      Чем дружбы светлые беседы
      И память первых нежных дней...
      Когда же счастия гроши
      Ты проживешь с подругой милой
      И для пресыщенной души
      Все станет сразу все постыло -
      В мою торжественную ночь
      Не приходи. Тебя не знаю.
      И чем могла б тебе помочь?
      От счастья я не исцеляю.

      1914


      4. Вечером

      Звенела музыка в саду
      Таким невыразимым горем.
      Свежо и остро пахли морем
      На блюде устрицы во льду.

      Он мне сказал: "Я верный друг!"
      И моего коснулся платья.
      Как не похожи на объятья
      Прикосновенья этих рук.

      Так гладят кошек или птиц,
      Так на наездниц смотрят стройных...
      Лишь смех в глазах его спокойных
      Под легким золотом ресниц.

      А скорбных скрипок голоса
      Поют за стелющимся дымом:
      "Благослови же небеса -
      Ты первый раз одна с любимым".

      1913


      5. * * *

      Все мы бражники здесь, блудницы,
      Как невесело вместе нам!
      На стенах цветы и птицы
      Томятся по облакам.

      Ты куришь черную трубку,
      Так странен дымок на ней.
      Я надела узкую юбку,
      Чтоб казаться еще стройней.

      Навсегда забиты окошки:
      Что там, изморозь или гроза?
      На глаза осторожной кошки
      Похожи твои глаза.

      О, как сердце мое тоскует!
      Не смертного ль часа жду?
      А та, что сейчас танцует,
      Непременно будет в аду.

      1 января 1913


      6. * * *

      Косноязычно славивший меня
      Еще топтался на краю эстрады.
      От дыма сизого и тусклого огня
      Мы все уйти, конечно, были рады.

      Но в путаных словах вопрос зажжен,
      Зачем не стала я звездой любовной,
      И стыдной болью был преображен
      Над нами лик жестокий и бескровный.

      Люби меня, припоминай и плачь.
      Все плачущие не равны ль пред богом.
      Прощай, прощай! меня ведет палач
      По голубым предутренним дорогам.


      7. * * *

      После ветра и мороза было
      Любо мне погреться у огня.
      Там за сердцем я не уследила,
      И его украли у меня.

      Новогодний праздник длится пышно,
      Влажны стебли новогодних роз,
      А в груди моей уже не слышно
      Трепетания стрекоз.

      Ах! не трудно угадать мне вора,
      Я его узнала по глазам.
      Только страшно так, что скоро, скоро
      Он вернет свою добычу сам.

      1914


      8. * * *

      ...И на ступеньки встретить
      Не вышли с фонарем.
      В неверном лунном свете
      Вошла я в тихий дом.

      Под лампою зеленой,
      С улыбкой неживой,
      Друг шепчет: “Сандрильона,
      Как странен голос твой...”

      В камине гаснет пламя;
      Томя, трещит сверчок.
      Ах! кто-то взял на память
      Мой белый башмачок

      И дал мне три гвоздики,
      Не подымая глаз.
      О милые улики,
      Куда мне спрятать вас?

      И сердцу горько верить,
      Что близок, близок срок,
      Что всем он станет мерить
      Мой белый башмачок.

      1913


      9. * * *

      Безвольно пощады просят
      Глаза. Что мне делать с ними,
      Когда при мне произносят
      Короткое, звонкое имя?

      Иду по тропинке в поле
      Вдоль серых сложенных бревен.
      Здесь легкий ветер на воле
      По-весеннему свеж, неровен.

      И томное сердце слышит
      Тайную весть о дальнем.
      Я знаю: он жив, он дышит,
      Он смеет быть не печальным.

      1912


      10. * * *

      В последний раз мы встретились тогда
      На набережной, где всегда встречались.
      Была в Неве высокая вода,
      И наводненья в городе боялись.

      Он говорил о лете и о том,
      Что быть поэтом женщине - нелепость.
      Как я запомнила высокий царский дом
      И Петропавловскую крепость! -

      Затем что воздух был совсем не наш,
      А как подарок Божий - так чудесен.
      И в этот час была мне отдана
      Последняя из всех безумных песен.

      1914


      11. * * *

      Покорно мне воображенье
      В изображенье серых глаз.
      В моем тверском уединенье
      Я горько вспоминаю вас.

      Прекрасных рук счастливый пленник
      На левом берегу Невы,
      Мой знаменитый современник,
      Случилось, как хотели вы,

      Вы, приказавший мне: довольно,
      Поди, убей свою любовь!
      И вот я таю, я безвольна,
      Но все сильней скучает кровь.

      И если я умру, то кто же
      Мои стихи напишет вам,
      Кто стать звенящими поможет
      Еще не сказанным словам?

      Слепнево
      1913



      12. Отрывок

      ...И кто-то, во мраке дерев незримый,
      Зашуршал опавшей листвой
      И крикнул: "Что сделал с тобою любимый,
      Что сделал любимый твой!

      Словно тронуты черной, густою тушью
      Тяжелые веки твои.
      Он предал тебя тоске и удушью
      Отравительницы любви.

      Ты давно перестала считать уколы -
      Грудь мертва под острой иглой.
      И напрасно стараешься быть веселой -
      Легче в гроб тебе лечь живой!.."

      Я сказала обидчику: "Хитрый, черный,
      Верно нет у тебя стыда.
      Он тихий, он нежный, он мне покорный,
      Влюбленный в меня навсегда!"

      1912


      13. * * *

      Не будем пить из одного стакана
      Ни воду мы, ни сладкое вино,
      Не поцелуемся мы утром рано,
      А ввечеру не поглядим в окно.
      Ты дышишь солнцем, я дышу луною,
      Но живы мы любовию одною.

      Со мной всегда мой верный, нежный друг,
      С тобой твоя веселая подруга.
      Но мне понятен серых глаз испуг,
      И ты виновник моего недуга.
      Коротких мы не учащаем встреч.
      Так наш покой нам суждено беречь.

      Лишь голос твой поет в моих стихах,
      В твоих стихах мое дыханье веет.
      О, есть костер, которого не смеет
      Коснуться ни забвение, ни страх,
      И если б знал ты, как сейчас мне любы
      Твои сухие, розовые губы!

      1913


      14. * * *

      У меня есть улыбка одна:
      Так, движенье чуть видное губ.
      Для тебя я ее берегу -
      Ведь она мне любовью дана.
      Все равно, что ты наглый и злой,
      Все равно, что ты любишь других,
      Предо мной золотой аналой,
      И со мной сероглазый жених.

      1913


      15. * * *

      Настоящую нежность не спутаешь
      Ни с чем, и она тиха.
      Ты напрасно бережно кутаешь
      Мне плечи и грудь в меха.
      И напрасно слова покорные
      Говоришь о первой любви.
      Как я знаю эти упорные,
      Несытые взгляды твои!

      1913


      16. * * *

      Проводила друга до передней.
      Постояла в золотой пыли.
      С колоколенки соседней
      Звуки важные текли.
      Брошена! Придуманное слово -
      Разве я цветок или письмо?
      А глаза глядят уже сурово
      В потемневшее трюмо.

      1913


      17. * * *

      Сколько просьб у любимой всегда!
      У разлюбленной просьб не бывает.
      Как я рада, что нынче вода
      Под бесцветным ледком замирает.

      И я стану - Христос помоги! -
      На покров этот, светлый и ломкий,
      А ты письма мои береги,
      Чтобы нас рассудили потомки,

      Чтоб отчетливей и ясней
      Ты был виден им, мудрый и смелый,
      В биографии славной твоей
      Разве можно оставить пробелы?

      Слишком сладко земное питье,
      Слишком полны любовные сети.
      Пусть когда-нибудь имя мое
      Прочитают в учебнике дети,

      И, печальную повесть узнав,
      Пусть они улыбнуться лукаво...
      Мне любви и покоя не дав,
      Подари меня горькою славой.

      1913


      18. * * *

      Здравствуй! Легкий шелест слышишь
      Справа от стола?
      Этих строчек не допишешь -
      Я к тебе пришла.
      Неужели ты обидишь
      Так, как в прошлый раз,-
      Говоришь, что рук не видишь,
      Рук моих и глаз.
      У тебя светло и просто.
      Не гони меня туда,
      Где под душным сводом моста
      Стынет грязная вода.

      1913


      19. * * *

      Цветов и неживых вещей
      Приятен запах в этом доме.
      У грядок груды овощей
      Лежат, пестры, на черноземе.

      Еще струится холодок,
      Но с парников снята рогожа.
      Там есть прудок, такой прудок,
      Где тина на парчу похожа.

      А мальчик мне сказал, боясь,
      Совсем взволнованно и тихо,
      Что там живет большой карась
      И с ним большая карасиха.

      1913


      20. * * *

      Каждый день по-новому тревожен,
      Все сильнее запах спелой ржи.
      Если ты к ногам моим положен,
      Ласковый, лежи.

      Иволги кричат в широких кленах,
      Их ничем до ночи не унять.
      Любо мне от глаз твоих зеленых
      Ос веселых отгонять.

      На дороге бубенец зазвякал -
      Памятен нам это легкий звук.
      Я спою тебе, чтоб ты не плакал,
      Песенку о вечере разлук.

      1913


      21. * * *

      Мальчик сказал мне: "Как это больно!"
      И мальчика очень жаль...
      Еще так недавно он был довольным
      И только слыхал про печаль.

      А теперь он знает все не хуже
      Мудрых и старых вас.
      Потускнели и, кажется, стали уже
      Зрачки ослепительных глаз.

      Я знаю: он с болью своей не сладит,
      С горькой болью первой любви.
      Как беспомощно, жадно и жарко гладит
      Холодные руки мои.

      1913. Осень


      22. * * *

      Высокие своды костела
      Синей, чем небесная твердь...
      Прости меня, мальчик веселый,
      Что я принесла тебе смерть -

      За розы с площадки круглой,
      За глупые письма твои,
      За то, что, дерзкий и смуглый,
      Мутно бледнел от любви.

      Я думала: ты нарочно -
      Как взрослые хочешь быть.
      Я думала томно-порочных
      Нельзя, как невест, любить.

      Но все оказалось напрасно.
      Когда пришли холода,
      Следил ты уже бесстрастно
      За мной везде и всегда,

      Как будто копил приметы
      Моей нелюбви. Прости!
      Зачем ты принял обеты
      Страдальческого пути?

      И смерть к тебе руки простерла...
      Скажи, что было потом?
      Я не знала, как хрупко горло
      Под синим воротником.

      Прости меня, мальчик веселый,
      Совенок замученный мой!
      Сегодня мне из костела
      Так трудно уйти домой.

      1913. Ноябрь


      23. * * *

      М. Лозинскому

      Он длится без конца - янтарный, тяжкий день!
      Как невозможна грусть, как тщетно ожиданье!
      И снова голосом серебряным олень
      В зверинце говорит о северном сиянье.
      И я поверила, что есть прохладный снег
      И синяя купель для тех, кто нищ и болен,
      И санок маленьких такой неверный бег
      Под звоны древние далеких колоколен.

      1912


      24. Голос памяти

      О. А. Глебовой-Судейкиной

      Что ты видишь, тускло на стену смотря,
      В час, когда на небе поздняя заря?

      Чайку ли на синей скатерти воды
      Или флорентийские сады?

      Или парк огромный Царского Села,
      Где тебе тревога путь пересекла?

      Иль того ты видишь у своих колен,
      Кто для белой смерти твой покинул плен?

      Нет, я вижу стену только - и на ней
      Отсветы небесных гаснущих огней.

      1913


      25. * * *

      Я научилась просто, мудро жить,
      Смотреть на небо и молиться Богу,
      И долго перед вечером бродить,
      Чтоб утомить ненужную тревогу.

      Когда шуршат в овраге лопухи
      И никнет гроздь рябины желто-красной,
      Слагаю я веселые стихи
      О жизни тленной, тленной и прекрасной.

      Я возвращаюсь. Лижет мне ладонь
      Пушистый кот, мурлыкает умильней,
      И яркий загорается огонь
      На башенке озерной лесопильни.

      Лишь изредка прорезывает тишь
      Крик аиста, слетевшего на крышу.
      И если в дверь мою ты постучишь,
      Мне кажется, я даже не услышу.

      1912


      26. * * *

      Здесь все то же, то же, что и прежде,
      Здесь напрасным кажется мечтать.
      В доме, у дороги непроезжей,
      Надо рано ставни запирать.

      Тихий дом мой пуст и неприветлив,
      Он на лес глядит одним окном,
      В нем кого-то вынули из петли
      И бранили мертвого потом.

      Был он грустен или тайно-весел,
      Только смерть - большое торжество.
      На истертом красном плюше кресел
      Изредка мелькает тень его.

      И часы с кукушкой ночи рады,
      Все слышней их четкий разговор.
      В щелочку смотрю я: конокрады
      Зажигают за холмом костер.

      И, пророча близкое ненастье,
      Низко, низко стелется дымок.
      Мне не страшно. Я ношу на счастье
      Темно-синий шелковый шнурок.

      1912. Май


      27. Бессонница

      Где-то кошки жалобно мяукают,
      Звук шагов я издали ловлю...
      Хорошо твои слова баюкают:
      Третий месяц я от них не сплю.

      Ты опять, опять со мной, бессонница!
      Неподвижный лик твой узнаю.
      Что, красавица, что, беззаконница,
      Разве плохо я тебе пою?

      Окна тканью белою завешены,
      Полумрак струится голубой...
      Или дальней вестью мы утешены?
      Отчего мне так легко с тобой?

      1912


      28. * * *

      Ты знаешь, я томлюсь в неволе,
      О смерти Господа моля.
      Но все мне памятна до боли
      Тверская скудная земля.

      Журавль у ветхого колодца,
      Над ним, как кипень, облака,
      В полях скрипучие воротца,
      И запах хлеба, и тоска.

      И те неяркие просторы,
      Где даже голос ветра слаб,
      И осуждающие взоры
      Спокойных загорелых баб.

      1913


      29. * * *

      Углем наметил на левом боку
      Место, куда стрелять,
      Чтоб выпустить птицу - мою тоску
      В пустынную ночь опять.

      Милый! Не дрогнет твоя рука,
      И мне недолго терпеть.
      Вылетит птица - моя тоска,
      Сядет на ветку и станет петь.

      Чтоб тот, кто спокоен в своем дому,
      Раскрывши окно, сказал:
      "Голос знакомый, а слов не пойму",-
      И опустил глаза.

      1914


      30. * * *

      Помолись о нищей, о потерянной,
      О моей живой душе,
      Ты, в своих путях всегда уверенный,
      Свет узревший в шалаше.

      И тебе, печально-благодарная,
      Я за это расскажу потом,
      Как меня томила ночь угарная,
      Как дышало утро льдом.

      В этой жизни я немного видела,
      Только пела и ждала.
      Знаю: брата я не ненавидела
      И сестры не предала.

      Отчего же Бог меня наказывал
      Каждый день и каждый час?
      Или это ангел мне указывал
      Свет, невидимый для нас?

      1912. Май
      Флоренция



      31. * * *

      Вижу выцветший флаг над таможней
      И над городом желтую муть.
      Вот уж серде мое осторожней
      Замирает, и больно вздохнуть.

      Стать бы снова приморской девчонкой,
      Туфли на босу ногу надеть,
      И закладывать косы коронкой,
      И взволнованным голосом петь.

      Все глядеть бы на смуглые главы
      Херсонесского храма с крыльца
      И не знать, что от счастья и славы
      Безнадежно дряхлеют сердца.

      1913


      32. * * *

      Плотно сомкнуты губы сухие,
      Жарко пламя трех тысяч свечей.
      Так лежала княжна Евдокия
      На душистой сапфирной парче.

      И, согнувшись, бесслезно молилась
      Ей о слепеньком мальчике мать,
      И кликуша без голоса билась,
      Воздух силясь губами поймать.

      А пришедший из южного края
      Черноглазый, горбатый старик,
      Словно к двери небесного рая,
      К потемневшей ступеньке приник.

      1913. Осень


      33. * * *

      Умирая, томлюсь о бессмертьи.
      Низко облако пыльной мглы...
      Пусть хоть голые красные черти,
      Пусть хоть чан зловонной смолы.

      Приползайте ко мне, лукавьте,
      Угрозы из ветхих книг,
      Только память вы мне оставьте,
      Только память в последний миг.

      Чтоб в томительной веренице
      Не чужим оказался ты,
      Я готова платить сторицей
      За улыбки и за мечты.

      Смертный час, наклонясь, напоит
      Прозрачною сулемой.
      А люди придут, зароют
      Мое тело и голос мой.

      1912


      34. 8 ноября 1913 года

      Солнце комнату наполнило
      Пылью жаркой и сквозной.
      Я проснулась и припомнила:
      Милый, нынче праздник твой.
      Оттого и оснеженная
      Даль за окнами тепла,
      Оттого и я, бессонная,
      Как причастница спала.

      1913


      вариант ++. * * *

      Дал Ты мне молодость трудную.
      Столько печали в пути.
      Как же мне душу скудную
      Богатой Тебе принести?
      Долгую песню, льстивая,
      О славе поет судьба.
      Господи, я нерадивая,
      Твоя скупая раба.
      Ни розою, ни былинкою
      Не буду в садах Отца.
      Я дрожу над каждой соринкою,
      Над каждым словом глупца.

      19 декабря 1912


      35. * * *

      Ты пришел меня утешить, милый,
      Самый нежный, самый кроткий...
      От подушки приподняться нету силы,
      А на окнах частые решетки.

      Мертвой, думал, ты меня застанешь,
      И принес веночек неискусный.
      Как улыбкой сердце больно ранишь,
      Ласковый, насмешливый и грустный.

      Что теперь мне смертное томленье!
      Если ты еще со мной побудешь,
      Я у Бога вымолю прощенье
      И тебе, и всем, кого ты любишь.

      1913. Май
      Петербург



      36. * * *

      Ты письмо мое, милый, не комкай.
      До конца его, друг, прочти.
      Надоело мне быть незнакомкой,
      Быть чужой на твоем пути.

      Не гляди так, не хмурься гневно.
      Я любимая, я твоя.
      Не пастушка, не королевна
      И уже не монашенка я -

      В этом сером, будничном платье,
      На стоптанных каблуках...
      Но, как прежде, жгуче объятье,
      Тот же страх в огромных глазах.

      Ты письмо мое, милый, не комкай,
      Не плачь о заветной лжи,
      Ты его в своей бедной котомке
      На самое дно положи.

      1912


      37. * * *

      Н. Г.

      В ремешках пенал и книги были,
      Возвращалась я домой из школы.
      Эти липы, верно, не забыли
      Нашу встречу, мальчик мой веселый.
      Только, ставши лебедем надменным,
      Изменился серый лебеденок.
      А на жизнь мою лучом нетленным
      Грусть легла, и голос мой незвонок.

      1912. Царское Село


      38. * * *

      Со дня Купальницы-Аграфены
      Малиновый платок хранит.
      Молчит, а ликует, как царь Давид.
      В морозной келье белы стены,
      И с ним никто не говорит.

      Приду и стану на порог,
      Скажу: "Отдай мне мой платок!"

      Осень 1913


      39. * * *

      Я с тобой не стану пить вино,
      Оттого что ты мальчишка озорной.
      Знаю я - у вас заведено
      С кем попало целоваться под луной.

      А у нас - тишь да гладь,
      Божья благодать.

      А у нас - светлых глаз
      Нет приказу подымать.

      1913


      40. * * *

      Вечерние часы перед столом.
      Непоправимо белая страница.
      Мимоза пахнет Ниццей и теплом.
      В луче луны летит большая птица.

      И, туго косы на ночь заплетя,
      Как будто завтра нужны будут косы,
      В окно гляжу я, больше не грустя,
      На море, на песчаные откосы.

      Какую власть имеет человек,
      Который даже нежности не просит!
      Я не могу поднять усталых век,
      Когда мое он имя произносит.

      1913


      41. * * *

      Как вплелась в мои темные косы
      Серебристая нежная прядь,-
      Только ты, соловей безголосый,
      Эту муку сумеешь понять.

      Чутким ухом далекое слышишь
      И на тонкие ветки ракит,
      Весь нахохлившись, смотришь - не дышишь,-
      Если песня чужая звучит.

      А еще так недавно, недавно
      Замирали вокруг тополя,
      И звенела и пела отравно
      Несказанная радость твоя.

      1912


      42. * * *

      О тебе вспоминаю я редко
      И твоей не пленяюсь судьбой,
      Но с души не стирается метка
      Незначительной встречи с тобой.

      Красный дом твой нарочно миную,
      Красный дом твой над мутной рекой.
      Но я знаю, что горько волную
      Твой пронизанный солнцем покой.

      Пусть не ты над моими устами
      Наклонялся, моля о любви,
      Пусть не ты золотыми стихами
      Обессмертил томленья мои -

      Я над будущим тайно колдую,
      Если вечер совсем голубой,
      И предчувствую встречу вторую,
      Неизбежную встречу с тобой.

      1913


      43. Стихи о Петербурге

      1

      И вновь Исакий в облаченье
      Из литого серебра.
      Стынет в грозном нетерпенье
      Конь великого Петра.

      Ветер душный и суровый
      С черных труб сметает гарь...
      Ах! своей столицей новой
      Недоволен государь.


      2

      Сердце бьется ровно, мерно.
      Что мне долгие года!
      Ведь под аркой на Галерной
      Наши тени навсегда.

      Сквозь опущенные веки
      Вижу, вижу, ты со мной,
      И в руке твоей навеки
      Нераскрытый веер мой.

      Оттого, что стали рядом
      Мы в блаженный миг чудес,
      В миг, когда над Летним садом
      Месяц розовый воскрес,-

      Мне не надо ожиданий
      У постылого окна
      И томительных свиданий.
      Вся любовь утолена.

      Ты свободен, я свободна,
      Завтра лучше, чем вчера,-
      Над Невою темноводной,
      Под улыбкою холодной
      Императора Петра.

      1913


      44. * * *

      Знаю, знаю - снова лыжи
      Сухо заскрипят.
      В синем небе месяц рыжий,
      Луг так сладостно покат.

      Во дворе горят окошки,
      Тишиной удалены.
      Ни тропинки, ни дорожки,
      Только проруби темны.

      Ива, дерево русалок,
      Не мешай мне на пути!
      В снежных ветках черных галок,
      Черных галок приюти.

      1913


      45. Венеция

      Золотая голубятня у воды,
      Ласковой и млеюще-зеленой;
      Заметает ветерок соленый
      Черных лодок узкие следы.

      Сколько нежных, странных лиц в толпе.
      В каждой лавке яркие игрушки:
      С книгой лев на вышитой подушке,
      С книгой лев на мраморном столбе.

      Как на древнем, выцветшем холсте,
      Стынет небо тускло-голубое...
      Но не тесно в этой тесноте
      И не душно в сырости и зное.

      1912


      46. * * *

      Протертый коврик под иконой,
      В прохладной комнате темно,
      И густо плющ темно-зеленый
      Завил широкое окно.

      От роз струится запах сладкий,
      Трещит лампадка, чуть горя.
      Пестро расписаны укладки
      Рукой любовной кустаря.

      И у окна белеют пяльцы...
      Твой профиль тонок и жесток.
      Ты зацелованные пальцы
      Брезгливо прячешь под платок.

      А сердцу стало страшно биться,
      Такая в нем теперь тоска...
      И в косах спутанных таится
      Чуть слышный запах табака.

      1912


      47. Гость

      Все как раньше: в окна столовой
      Бьется мелкий метельный снег,
      И сама я не стала новой,
      А ко мне приходил человек.

      Я спросила: "Чего ты хочешь?"
      Он сказал: "Быть с тобой в аду".
      Я смеялась: "Ах, напророчишь
      Нам обоим, пожалуй, беду".

      Но, поднявши руку сухую,
      Он слегка потрогал цветы:
      "Расскажи, как тебя целуют,
      Расскажи, как целуешь ты".

      И глаза, глядевшие тускло,
      Не сводил с моего кольца.
      Не один не двинулся мускул
      Просветленно-злого лица.

      О, я знаю: его отрада -
      Напряженно и страстно знать,
      Что ему ничего не надо,
      Что мне не в чем ему отказать.

      1 января 1914


      48. * * *

      Александру Блоку

      Я пришла к поэту в гости.
      Ровно полдень. Воскресенье.
      Тихо в комнате просторной,
      А за окнами мороз

      И малиновое солнце
      Над лохматым сизым дымом...
      Как хозяин молчаливый
      Ясно смотрит на меня!

      У него глаза такие,
      Что запомнить каждый должен;
      Мне же лучше, осторожной,
      В них и вовсе не глядеть.

      Но запомнится беседа,
      Дымный полдень, воскресенье,
      В доме сером и высоком
      У морских ворот Невы.

      1914. Январь

      [Ахматова А., Избранное, Сост. и послесл. Н. Банникова, М., "Художественная литература", 1974]


      === NB. В сборник "Четки" также иногда ===
      === включают следующие стихотворения: ===

      * * *

      "Горят твои ладони,
      В ушах пасхальный звон,
      Ты как святой Антоний,
      Виденьем искушен".

      "Зачем во дни святые
      Ворвался день один,
      Как волосы густые
      Безумных Магдалин".

      И то лишь первый раз".
      "Сильней всего на свете
      Лучи спокойных глаз".

      "То дьявольские сети,
      Нечистая тоска".
      "Белей всего на свете
      Была ее рука".

      1915




      Будешь жить, не зная лиха,
      Править и судить,
      Со своей подругой тихой
      Сыновей растить.

      И во всем тебе удача,
      Ото всех почет,
      Ты не знай, что я от плача
      Дням теряю счет.

      Много нас таких бездомных,
      Сила наша в том,
      Что для нас, слепых и темных,
      Светел божий дом.

      И для нас, склоненных к долу,
      Алтари горят,
      Наши к божьему престолу
      Голоса летят.

      1915


На предыдущую страницу  
English language  
Your language of a site:  
   
ИЗМЕНЕНИЕ ДИЗАЙНА 
   
Выбрать другой дизайн сайта  
   
Царское Село- город Пушкин 
   
Царское Село- город Пушкин  
География и климат  
Исторический очерк  
Общие сведения  
Дворцы и парки  
Панорама Царского Села  
Путеводитель по Царскому Селу  
Янтарная Комната  
Храмы Царского Села  
Исторические традиции  
Музеи Царского Села  
Царское Село- Город Муз  
Сочинения А.С.Пушкина в 10 томах  
Царскосельский Карнавал  
Царскосельская премия  
Виртуальная Выставка  
Гостевая книга  
   
Пушкинский район
Санкт-Петербурга
 
   
Горячая информация  
   
ТОРГОВО- ПРОМЫШЛЕННАЯ ПАЛАТА 
   
Что такое ТПП  
   
СТАТИСТИКА 
   


Более 50 млн. посещений от старта - 02 августа 1999 года!
 
Обзор статистики  
Размещение рекламы  
   
РЕКЛАМА 
   
 
   
ИНСТРУМЕНТЫ ПОИСКА  
   

Поиск на сервере:

Разделяйте слова пробелами
Логика:


Примечание:
- Поиск в архиве прессы на сервере прессы

Тип поиска:
Быстрый поиск
Обстоятельный_поиск
Регистр слов:
Нечувствительно
Чувcтвительно
Язык:
English
Русский
Лимит документов:

 

Copyright -1999
Oleg Novikov
All Rights reserved



MMMD-технология
MMMD-технология





Сетевое издание: "Портал города Пушкина (Царского Села)"
Номер свидетельства: ЭЛ № ФС 77 - 54314,
выдан 29.05.2013г. Роскомнадзор
Учредитель: Торгово-промышленная палата городов Пушкина и Павловска
Адрес редакции 196601, РФ, Санкт-Петербург, г. Пушкин, Октябрьский б-р, д. 50/30,т.+7(812) 476-85-88
Главный редактор: Екатерина Николаевна Бабич
(6+)

 

Новости Царского Села Новости Царского Села Новости Царского Села




О Системе Торгово-промышленных палат в Российской Федерации