Первый веб-сайт в Мире на основе MMMD-технологии!

6+

Библиотека Царского Села. А.С. Пушкин.

КАРЕЛИЯ ИЛИ ЗАТОЧЕНИЕ МАРФЫ ИОАННОВНЫ РОМАНОВОЙ

Описательное стихотворение в четырех частях Федора Глинки. — СПб. в типографии X. Гинце 1830 (VIII — 112 стр. в 8-ю д. л.).1

Изо всех наших поэтов Ф.Н. Глинка может быть самый оригинальный. Он не исповедует ни древнего ни французского классицизма он не следует ни готическому ни новейшему романтизму; слог его не напоминает ни величавой плавности Ломоносова ни яркой и неровной живописи Державина ни гармонической точности отличительной черты школы основанной Жуковским и Батюшковым. Вы столь же легко угадаете Глинку в элегическом его псалме как узнаете князя Вяземского в станцах метафизических или Крылова в сатирической притче. Небрежность рифм и слога обороты то смелые то прозаические простота соединенная с изысканностию какая-то вялость и в то же время энергическая пылкость поэтическое добродушие теплота чувств однообразие мыслей и свежесть живописи иногда мелочной — все дает особенную печать его произведениям. Поэма «Карелия» служит подкреплением сего мнения. В ней как в зеркале видны достоинства и недостатки нашего поэта. Мы верно угодим нашим читателям выписав несколько отрывков вместо всякого критического разбора2.

(Монах рассказывает Марфе Иоанновне о прибытии своем в Карелию.)



«В страну сию пришел я летом
Тогда был небывалый жар
И было дымом все одето:
В лесах свирепствовал пожар
В Кариоландии горело!..
От блеска не было ночей
И солнце грустно без лучей
Как раскаленный уголь тлело!
Огонь пылал ходил стеной
По ветвям бегал развивался
Как длинный стяг перед войной;
И страшный вид передавался
Озер пустынных зеркалам...
От знойной смерти убегали
И зверь и вод жильцы и нам
Тогда казалось уж настали
Кончина мира гибель дней
Давно на Патмосе в виденье
Предсказанные. Все в томленье
Снедалось жадностью огней
Порывом вихрей разнесенных;
И глыбы камней раскаленных
Трещали. — Этот блеск сей жар
И вид дымящегося мира —
Мне вспомянули песнь Омира:
В его стихах лесной пожар.
Но осень нам дала и тучи
И ток гасительных дождей;
И нивой пепел стал зыбучий
И жатвой радовал людей!..

Дика Карелия дика!
Надутый парус челнока
Меня промчал по сим озерам;
Я проходил по сим хребтам
Зеленым дебрям и пещерам;
Везде пустыня: здесь и там
От Саломейского пролива
К семье Сюйсарских островов
До речки с жемчугом игривой 3
До дальних северных лесов
Нигде ни городов ни башен
Пловец унылый не видал
Лишь изредка отрывки пашен
Висят на тощих ребрах скал;
И мертво все... пока Шелойник
В Онегу с свистом сквозь леса
И нагло к челнам как разбойник
И рвет на соймах паруса
Под скрипом набережных сосен.
Но живописна ваша осень
Страны Карелии пустой:
С своей палитры дивной кистью
Неизъяснимой пестротой
Она златит малюет листья:
Янтарь и яхонт и рубин
Горят на сих древесных купах
И кудри алые рябин
Висят на мраморных уступах.
И вот меж каменных громад
Порой я слышу шорох стад
Бродящих лесовой тропою
И под рогатой головою
Привески звонкие брянчат...

Край этот мне казался дик:
Малы рассеяны в нем селы;
Но сладок у лесной Карелы
Ее бесписьменный язык.
Казалось я переселился
В края Авзонии опять:
И мне хотелось повторять
Их речь: в ней слух мой веселился
Игрою звонкой буквы Л.
Еще одним я был обманут:
Вдали для глаз повсюду ель
Да сосна и под ней протянут
Нагих и серых камней ряд.
Тут думал я одни морозы
Гнездо зимы. Иду... Вдруг... розы!
Все розы весело глядят!
И Север позабыл я снова.
Как девы милые в семье
Обсядут старика седого
Так розы в этой стороне
Собравшись рощей молодою
Живут с громадою седою.

Сии места я осмотрел
И поражен был. Тут сбывалось
Великое!.. Но кто б умел
Кто б мог сказать когда то сталось?..
Везде приметы и следы
И вид премены чрезвычайной
От ниспадения воды —
С каких высот? осталось тайной...
Но Север некогда питал
За твердью некоей плотины
Запасы вод; доколь настал
Преображенья час! — И длинный
Кипучий грозный мощный вал
Сразился с древними горами;
Наземный череп растерзал
И стали щели — озерами.
Их общий всем продольный вид
Внушал мне это заключенье.
Но ток сорвавшись все кипит.
Забыв былое заточенье
Бежит и сыплет валуны
И стал. Из страшного набега
Явилась — зеркало страны —
Новорожденная Онега!

Здесь поздно настает весна;
Глубоких долов меж горами
Карела дикая полна:
Там долго снег лежит буграми
И долго лед над озерами
Упрямо жмется к берегам.
Уж часто видят по лугам
Цветок синеется подснежный
И мох цветистый оживет
Над трещиной скалы прибрежной;
А серый безобразный лед
(Когда глядим на даль с высот)
Большими пятнами темнеет
И от озер студеным веет...
И жизнь молчит и по горам
Бедна карельская береза;
И в самом мае по утрам
Блистает серебро мороза...
Мертвеет долго все... Но вдруг
Проснулось здесь и там движенье;
Дохнул какой-то теплый дух
И вмиг свершилось возрожденье:
Помчались лебедей полки
К приютам ведомым влекомых;
Снуют по соснам пауки;
И тучи тучи насекомых
В веселом воздухе жужжат.
Взлетает жавронок высоко
И от черемух аромат
Лиется долго и далеко...
И в тайне диких сих лесов
Живут малиновки семьями:
В тиши бестенных вечеров
Луга и бор и дичь бугров
Полны кругом их голосами.
Поют... поют... поют оне
И только с утром замолкают:
Знать в песне высказать желают
Что в теплой видели стране
Где часто провождали зимы;
Или предчувствием томимы
Что скоро из лесов густых
Дохнет как смерть неотвратимый
От Беломорских стран пустых
Губитель роскоши и цвета
Он вмиг как недуг все сожмет
И часто в самой неге лета
Природа смолкнет и замрет!

По Суне плыли наши челны
Под нами стлались небеса
И опрокинулися в волны
Уединенные леса.
Спокойно все на влаге светлой
Была окрестность в тишине
И ясно на глубоком дне
Песок виднелся разноцветный.
И за грядою серых скал
Прибрежных нив желтело злато
И с сенокосов ароматом
Я в летней роскоши дышал.
Но что шумит?.. В пустыне шепот
Растет растет звучит и вдруг —
Как будто конной рати топот
Дивит и ужасает слух!
Гул стук! — Знать где-то строят грады;
Свист визг! — Знать целый лес пилят!
Кружатся блещут звезд громады
И вихри влажные летят
Холодной стекловидной пыли:
«Кивач!.. Кивач!.. Ответствуй ты ли?..»
И выслал бурю он в ответ!..
Кипя над четырьмя скалами
Он с незапамятных нам лет
Могучий исполин валами
Катит жемчуг и серебро;
Когда ж в хрустальное ребро
Пронзится горними лучами
Чудесной радуги цветы
Его опутают как ленты;
Его зубристые хребты
Блестят — пустыни монументы.
Таков Кивач таков он днем!
Но под зарею летней ночи
Вдвойне любуются им очи:
Как будто хочет небо в нем
На тысячи небес дробиться
Чтоб после снова целым слиться
Внизу на зеркале реки...
Тут буду я! Тут жизнь теки!..
О счастье жизни сей волнистой!
Где ты? — В чертоге ль богача
В обетах роскоши нечистой
Или в Карелии лесистой
Под вечным шумом Кивача?..»

Духи основали свое царство в пустынях лесной Карелы. Вот как поэт наш изображает их.



В тех горах
Живут селениями духи:
Точь-в-точь как мы! В больших домах
Лишь треугольником их кровли;
Они охотники до ловли
И все у них как и у нас:
Есть чернь и титул благородных;
Суды Расправы и Приказ.
Но нет балов торговок модных
Карет визитов суеты
И бестолкового круженья;
Нет мотовства и разоренья
Так стало нет и нищеты!
Счет вес и мера без обмана
И у судейского кафтана
У них не делают кармана. —
Я не могу уверить вас
Имеют ли они Парнас
Собранья авторов и залы
Для чтения. — «А есть журналы?»
Нет-с! — Ну и ссоры меньше там:
Литературные нахалы
Не назовут по именам
И по отечествам чтоб гласно
Под видом критики ругать:
То с здравым смыслом не согласно!
И где кто б мог закон сыскать
Который бы людей уволил
От уз приличия? И им
Как будто должное дозволил
По личным прихотям своим
Порою ж и по ссоре личной
Кричать писать ругать публично?..
Зато уж в обществе духов —
Вон там на тех скалах огромных —
Все так приязнены! так скромны!..
От человеческих грехов
Подчас им бедным очень душно!
И если станет уж и скучно
Смотреть на глупости земных
На наши шашни и проказы
То псов с собой четвероглазых
И в лес! И вот лесов чесных
Принявши образ часто странный
То выше ели великаны
То наравне в траве с травой!
Проказят резвятся хохочут
Зовут обходят и морочат...
Иди к ним с умной головой
Начитанный теорик — что же?
Тебе ученость не поможет:
Ты угоришь: все глушь да мрак;
А духи шепчут: «Ты дурак!
Сюда мудрец вот омут грязный!»...
Не так ли иногда приказный
Раскинув практику свою
Из справки в справку ходит ходит
И часто в бестолочь заводит
И толковитого судью?..

1 Продается у издателя книгопродавца Ив. Вас. Непейцына в д. Г.М. Балабина под № 26-м. Цена экз. 6 р. с пересылкою 7 р. (Прим. Пушкина.)

2 В № 6-м «Литературной газеты» было вкратце изложено содержание сей поэмы. — Издатель г. Непейцын заслуживает всякую похвалу за старательное и отлично красивое издание оной. (Прим. Пушкина.)

3 В речке Повенчанке находят жемчуг иногда довольно окатистый и крупный. (Прим. Ф. Глинки.)

На предыдущую страницу  
English language  
Your language of a site:  
   
ИЗМЕНЕНИЕ ДИЗАЙНА 
   
Выбрать другой дизайн сайта  
   
СТРАНИЦЫ 
   
Портал города Пушкина -Царского Села  
   
Библиотека Царского Села. 
   
А.С.Пушкин. Полное собрание сочинений в 10 томах.  
   
СТАТИСТИКА 
   


Более 50 млн. посещений от старта - 02 августа 1999 года!
 
Обзор статистики  
Размещение рекламы  
   
РЕКЛАМА 
   
 
   
ИНСТРУМЕНТЫ ПОИСКА  
   

Поиск   в Собрании сочинений А.С.Пушкина:

Разделяйте слова пробелами
Логика:


Где искать:

Тип поиска:
Быстрый поиск
Обстоятельный_поиск
Регистр слов:
Нечувствительно
Чувcтвительно
Язык:
English
Русский
Лимит документов:

 

Copyright -1999
Oleg Novikov
All Rights reserved



MMMD-технология
MMMD-технология





Сетевое издание: "Портал города Пушкина (Царского Села)"
Номер свидетельства: ЭЛ № ФС 77 - 54314,
выдан 29.05.2013г. Роскомнадзор
Учредитель: Торгово-промышленная палата городов Пушкина и Павловска
Адрес редакции 196601, РФ, Санкт-Петербург, г. Пушкин, Октябрьский б-р, д. 50/30,т.+7(812) 476-85-88
Главный редактор: Екатерина Николаевна Бабич
(6+)

 

Новости Царского Села Новости Царского Села Новости Царского Села




Санкт-Петербургский театр оперетты
20 октября в 18:00
на сцене Пушкинского районного Дома культуры
ЗДРАСЬТЕ, Я ВАША ТЁТЯ!
Музыкальная комедия
«ЗДРАСЬТЕ, Я ВАША ТЁТЯ!»

20 октября в 18:00 музыкальная комедия «Здрасьте, я Ваша тётя!», пьеса Брэндона Томаса, музыка Оскара Фельцмана.
Играют спектакль артисты Санкт-Петербургского театра оперетты.
История молодого человека, выдавшего себя за вдову-миллионершу, без малого 125 лет! Сочинил ее английский драматург Брэндон Томас. Пьеса переведена на многие языки мира и до сих пор ставится в целом ряде стран. Аранжировки- под джазовое ретро, вокальные и танцевальные номера в стилистике эстрадного шоу.
Главную роль подложной тётушки играет артист театра и кино – Роман Анушин – коренной житель г. Пушкина.
Ждём вас наши дорогие зрители = 20 октября в 18 час. в Пушкинском Доме культуры на ул. Набережной, 14.
Билеты продаются в кассе Дома культуры, тел. 466-47-27, с 7 сентября.
Заказ билетов – по тел. 8-911-224-27-29, со 2 октября.




О Системе Торгово-промышленных палат в Российской Федерации