Первый веб-сайт в Мире на основе MMMD-технологии!

6+


Библиотека Царского Села. А.С. Пушкин.

ТЕНЬ ФОНВИЗИНА


В раю за грустным Ахероном
Зевая в рощице густой
Творец любимый Аполлоном
Увидеть вздумал мир земной.
То был писатель знаменитый
Известный русский весельчак
Насмешник лаврами повитый
Денис невежде бич и страх.
«Позволь на время удалиться —
Владыке ада молвил он —
Постыл мне мрачный Флегетон
И к людям хочется явиться».
«Ступай!» — в ответ ему Плутон;
И видит он перед собою:
В ладье с мелькающей толпою
Гребет наморщенный Харон
Челнок ко брегу; с подорожной
Герой поплыл в ладье порожной
И вот — выходит к нам на свет.
Добро пожаловать поэт!

Мертвец в России очутился
Он ищет новости какой
Но свет ни в чем не пременился.
Все идет той же чередой;
Все так же люди лицемерят
Все те же песенки поют
Клеветникам как прежде верят
Как прежде все дела текут;
В окошки миллионы скачут
Казну все крадут у царя
Иным житье другие плачут
И мучат смертных лекаря
Спокойно спят архиереи
Вельможи знатные злодеи
Смеясь в бокалы льют вино
Невинных жалобе не внемлют
Играют ночь в сенате дремлют
Склонясь на красное сукно;
Все столько ж трусов и нахалов
Рублевых столько же Киприд
И столько ж глупых генералов
И столько ж старых волокит.

Вздохнул Денис: «О боже боже!
Опять я вижу то ж да то же.
Передних грозный Демосфен
Ты прав оратор мой Петрушка:
Весь свет бездельная игрушка
И нет в игрушке перемен.
Но где же братии-поэты
Мои парнасские клевреты
Питомцы граций молодых?
Желал бы очень видеть их».
Небес оставя светлы сени
С крылатой шапкой набекрени
Богов посланник молодой
Слетает вдруг к нему стрелой.
«Пойдем — сказал Эрмий поэту —
Я здесь твоим проводником
Сам Феб меня просил о том;
С тобой успеем до рассвету
Певцов российских посетить
Иных — лозами наградить
Других — венком увить свирели».
Сказал взвились и полетели.

Уже сокрылся ясный день
Уже густела мрачна тень
Уж вечер к ночи уклонялся
Мелькал в окошки лунный свет
И всяк кто только не поэт
Морфею сладко предавался.
Эрмий с веселым мертвецом
Влетели на чердак высокий;
Там Кропов в тишине глубокой
С бумагой склянкой и пером
Сидел в раздумье за столом
На стуле ветхом и треногом
И площадным раздутым слогом
На наши смертные грехи
Ковал и прозу и стихи.
«Кто он?» — «Издатель "Демокрита"!
Издатель право пресмешной
Не жаждет лавров он пиита
Лишь был бы только пьян порой.
Стихи читать его хоть тяжко
А проза ох! горька для всех;
Но что ж? смеяться над бедняжкой
Ей-богу братец страшный грех;
Не лучше ли чердак оставить
И далее полет направить
К певцам российским записным?»
«Быть так Меркурий полетим».
И оба путника пустились
И в две минуты опустились
Хвостову прямо в кабинет.
Он не спал; добрый наш поэт
Унизывал на случай оду
Как божий мученик кряхтел
Чертил вычеркивал потел
Чтоб стать посмешищем народу.
Сидит; перо в его зубах
На ленте анненской табак
Повсюду разлиты чернилы
Сопит себе Хвостов унылый.
«Ба! в полночь кто катит ко мне?
Не брежу полно ль я во сне!
Что сталось с бедной головою!
Фонвизин! ты ль передо мною?
Помилуй! ты... конечно он!»
«Я точно я меня Плутон
Из мрачного теней жилища
С почетным членом адских сил
Сюда на время отпустил.
Хвостов! старинный мой дружище!
Скажи как время ты ведешь?
Здорово ль весело ль живешь?»
«Увы! несчастному поэту —
Нахмурясь отвечал Хвостов —
Давно ни в чем удачи нету.
Скажу тебе без дальних слов:
По мне с парнасского задору
Хоть удавись — так в ту же пору.
Что я хорош в том клясться рад
Пишу пою на всякий лад
Хвалили гений мой в газетах
В «Аспазии» боготворят.
А все последний я в поэтах
Меня бранит и стар и млад
Читать стихов моих не хочут
Куда ни сунусь всюду свист —
Мне враг последний журналист
Мальчишки надо мной хохочут.
Анастасевич лишь один
Мой верный крестник чтец и сын
Своею прозой уверяет
Что истукан мой увенчает
Потомство лавровым венцом.
Никто не думает о том
Но я — поставлю на своем.
Пускай мой перукмахер снова
Завьет у бедного Хвостова
Его поэмой заказной
Волос остаток уж седой
Геройской воружась отвагой
И жизнь я кончу над бумагой
И буду в аде век писать
И притчи дьяволам читать».
Денис на то пожал плечами;
Курьер богов захохотал
И над свечой взмахнув крылами
Во тьме с Фонвизиным пропал.
Хвостов не слишком изумился
Спокойно свечку засветил —
Вздохнул зевнул перекрестился
Свой труд доканчивать пустился
Поутру оду смастерил
И ею город усыпил.

Меж тем поклон отдав Хвостову
Творец списавший Простакову
Три ночи в мрачных чердаках
В больших и малых городах
Пугал российских стиходеев.
В своем боскете князь Шальной
Краса писателей-Морфеев
Сидел за книжкой записной
Рисуя в ней цветки кусточки
И движа вздохами листочки
Мочил их нежною слезой;
Когда же призрак столь чудесный
Очам влюбленного предстал
За платье ухватясь любезной
О страх! он в обморок упал.
И ты славяно-росс надутый
О Безглагольник пресловутый
И ты едва не побледнел
Как будто от Шишкова взгляда;
Из рук упала Петриада
И дикий взор оцепенел.
И ты попами воскормленный
Дьячком псалтири обученный
Ужасный критикам старик!
Ты видел тени грозный лик
Твоя невинная другиня
Уже поблекший цвет певиц
Вралих Петрополя богиня
Пред ним со страхом пала ниц.
И ежемесячный вздыхатель
Что в свет бесстыдно издает
Кокетки старой кабинет
Безграмотный школяр-писатель
Был строгой тенью посещен;
Не спас ребенка Купидон;
Блюститель чести муз усердный
Его журил немилосердно
И уши выдрал бедняка;
Страшна Фонвизина рука!

«Довольно! нет во мне охоты —
Сказал он — у худых писцов
Лишь время тратить; от зевоты
Я снова умереть готов;
Но где певец Екатерины
«На берегах поет Невы».
«Итак стигийския долины
Еще не видел он?» — «Увы!»
«Увы? скажи что значит это?»
«Денис! полнощный лавр отцвел
Прошла весна прошло и лето
Огонь поэта охладел;
Ты все увидишь сам собою;
Слетим к певцу под сединою
На час послушать старика».
Они летят и в три мига
Среди разубранной светлицы
Увидели певца Фелицы.
Почтенный старец их узнал.
Фонвизин тотчас рассказал
Свои в том мире похожденья.
«Так ты здесь в виде привиденья?.. —
Сказал Державин — очень рад;
Прими мои благословенья...
Брысь кошка!.. сядь усопший брат;
Какая тихая погода!..
Но кстати вот на славу ода —
Послушай братец». И старик
Покашляв почесав парик
Пустился петь свое творенье
Статей библейских преложенье;
То был из гимнов гимн прямой.
Чета бесплотных в удивленье
Внимала молча песнопенье
Поникнув долу головой:

«Открылась тайн священных дверь!..
Из бездн исходит Луцифер
Смиренный но челоперунный.
Наполеон! Наполеон!
Париж и новый Вавилон
И кроткий агнец белорунный
Превосходясь как дивий Гог
Упал как дух Сатанаила
Исчезла демонская сила!..
Благословен господь наш бог!»...

«Ого! — насмешник мой воскликнул —
Что лучше эдаких стихов?
В них смысла сам бы не проникнул
Покойный господин Бобров;
Что сделалось с тобой Державин?
И ты судьбой Невтону равен
Ты бог — ты червь ты свет — ты ночь...
Пойдем Меркурий сердцу больно;
Пойдем — бешуся я невольно».
И мигом отлетел он прочь.

«Какое чудное явленье!» —
Фонвизин спутнику сказал.
«Оставь пустое удивленье —
Эрмий с усмешкой отвечал. —
На Пинде славный Ломоносов
С досадой некогда узрел
Что звучной лирой в сонме россов
Татарин бритый возгремел
И гневом Пиндар Холмогора
И тайной завистью горел.
Но Феб услышал глас укора
Его спокоить захотел
И спотыкнулся мой Державин
Апокалипсис преложить.
Денис! он вечно будет славен
Но ах почто так долго жить?»

«Пора домой — вещал Эрмию
Ужасный рифмачам мертвец —
Оставим наскоро Россию;
Бродить устал я наконец».
Но вдруг близ мельницы стучащей
Средь рощи сумрачной густой
На берегу реки шумящей
Шалаш является простой:
К калитке узкая дорога;
В окно склонился древний клен
И Фальконетов Купидон
Грозит с усмешкой у порога.
«Конечно здесь живет певец —
Сказал обрадуясь мертвец —
Взойдем!» Взошли и что ж узрели?
В приятной неге на постеле
Певец пенатов молодой
С венчанной розами главой
Едва прикрытый одеялом
С прелестной Лилою дремал
И подрумяненный фиалом
В забвенье сладостном шептал.
Фонвизин смотрит изумленный.
«Знакомый вид; но кто же он?
Уж не Парни ли несравненный
Иль Клейст? иль сам Анакреон?»
«Он стоит их — сказал Меркурий —
Эрата грации амуры
Венчали миртами его
И Феб цевницею златою
Почтил любимца своего;
Но лени связанный уздою
Он только пьет смеется спит
И с Лилой нежится младою
Забыв совсем что он пиит».
«Так я же разбужу повесу» —
Сказал Фонвизин рассердясь
И в миг отдернул занавесу.
Певец услыша вещий глас
С досадой весь в пуху проснулся
Лениво руки протянул
На свет насилу проглянул
Потом в сторонку обернулся
И снова крепким сном заснул.
Что делать нашему герою?
Повеся нос идти к покою
И только про себя ворчать.
Я слышал будто бы с досады
Бранил он русских без пощады
И вот изволил что сказать:
«Когда Хвостов трудиться станет
А Батюшков спокойно спать
Наш гений долго не восстанет
И дело не пойдет на лад».



Яндекс.Метрика
На предыдущую страницу  
English language  
Your language of a site:  
   
ИЗМЕНЕНИЕ ДИЗАЙНА 
   
Выбрать другой дизайн сайта  
   
СТРАНИЦЫ 
   
Портал города Пушкина -Царского Села  
   
Библиотека Царского Села. 
   
А.С.Пушкин. Полное собрание сочинений в 10 томах.  
   
СТАТИСТИКА 
   


Более 50 млн. посещений от старта - 02 августа 1999 года!
 
Обзор статистики  
Размещение рекламы  
   
РЕКЛАМА 
   
 
   
ИНСТРУМЕНТЫ ПОИСКА  
   

Поиск   в Собрании сочинений А.С.Пушкина:

Разделяйте слова пробелами
Логика:


Где искать:

Тип поиска:
Быстрый поиск
Обстоятельный_поиск
Регистр слов:
Нечувствительно
Чувcтвительно
Язык:
English
Русский
Лимит документов:

 

Copyright -1999
Oleg Novikov
All Rights reserved



MMMD-технология
MMMD-технология





Сетевое издание: "Портал города Пушкина (Царского Села)"
Номер свидетельства: ЭЛ № ФС 77 - 54314,
выдан 29.05.2013г. Роскомнадзор
Учредитель: Торгово-промышленная палата городов Пушкина и Павловска
Адрес редакции 196601, РФ, Санкт-Петербург, г. Пушкин, Октябрьский б-р, д. 50/30,т.+7(812) 476-85-88
Главный редактор: Екатерина Николаевна Бабич
(6+)

 

Новости Царского Села Новости Царского Села Новости Царского Села